Осуждённый на вечное заточенье узник вырвался из тюрьмы и стремглав пустился бежать. За ним по пятам мчалась погоня. Он бежал изо всех сил. Преследователи начинали отставать.
Но вот перед ним река с крутыми берегами — узкая, но глубокая река. А он не умеет плавать! С одного берега на другой перекинута тонкая гнилая доска. Беглец уже занёс на неё ногу… Но случилось так, что тут же возле реки стояли лучший его друг и самый жестокий его враг. Враг ничего не сказал и только скрестил руки; зато друг закричал во всё горло:
— Помилуй! Что ты делаешь? Опомнись, безумец! Разве ты не видишь, что доска совсем сгнила? Она сломится под твоею тяжестью, и ты неизбежно погибнешь!
— Но ведь другой переправы нет, а погоню слышишь? — отчаянно простонал несчастный и ступил на доску.
— Не допущу!.. Нет, не допущу, чтобы ты погибнул! — возопил ревностный друг и выхватил из-под ног беглеца доску. Тот мгновенно бухнул в бурные волны — и утонул.
Враг засмеялся самодовольно и пошёл прочь; а друг присел на бережку и начал горько плакать о своём бедном... бедном друге! Обвинять самого себя в его гибели он, однако, не подумал... ни на миг.
— Не послушался меня! Не послушался! — шептал он уныло.
— А впрочем! — промолвил он наконец. — Ведь он всю жизнь свою должен был томиться в ужасной тюрьме! По крайней мере, он теперь не страдает! Теперь ему легче! Знать, уж такая ему выпала доля!
— А всё-таки жалко, по человечеству!
И добрая душа продолжала неутешно рыдать о своём злополучном друге.
